Я бутылочный крупный осколок,
полированный морем в голыш,
на ладони широкой катаю.
Мне осколок бутылочный дорог...
Молча жду. а ты просто молчишь.
Глупо выглядим. Черт с ним - играю.
Время есть, день мучительно долог.
Можно встать и уйти. Можно просто
подойти и в ладони поймать
рыбки взглядами прыснувших глаз.
Ты - мой клад, мой таинственный остров!
Как тебе мне об этом сказать?
Не решусь я и в тысячный раз -
выйдет глупо и несколько пошло.
Но молчим. Я с осколком сроднился,
точно с четками старый монах.
Не найдем снова слов, общих снов...
Почему я вчера не напился?
Держит в рамках бессмысленный страх
колебанья моральных основ...
Что за чушь? я банально смирился.
Заберу изумруда стекляшку,
чтоб проделать в ней дырку сверлом.
Сохраню в ней молчание наше -
пусть впитает его промокашкой.
Буду слушать его я потом,
когда стану значительно старше...
- Ну, пошел я. Давай, обнимашки!
Зеленый осколок, оглаженный морем и солнцем.
Хранилище взглядов - нефритовых юрких рыбешек.
Они там живут. Но одна из них часто смеется,
другая - грустит, потому что иначе не может...
Баллофф нет, вместо них вот эксп...)))
считай, расплатилась! )
Такое тепло-остывающее и снова теплеющее. Домашнее, если можно так сказать. Ну в смысле атмосферы. Она такая бывает, когда уже проходит что-то...
спасибо. Этот стих, как и преобладающее большинство моих, не имеет основы в реале. Фильмы, книги, мысли...
Это часто происходит у творческих людей.
Хорошее, да.)
мне тоже, если честно, нра ))) спасиб.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
В густых металлургических лесах,
где шел процесс созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила
в густых металлургических лесах.
Там до весны завязли в небесах
и бензовоз, и мушка дрозофила.
Их жмет по равнодействующей сила,
они застряли в сплющенных часах.
Последний филин сломан и распилен.
И, кнопкой канцелярскою пришпилен
к осенней ветке книзу головой,
висит и размышляет головой:
зачем в него с такой ужасной силой
вмонтирован бинокль полевой!
9
О, Господи, води меня в кино,
корми меня малиновым вареньем.
Все наши мысли сказаны давно,
и все, что будет, — будет повтореньем.
Как говорил, мешая домино,
один поэт, забытый поколеньем,
мы рушимся по правилам деленья,
так вырви мой язык — мне все равно!
Над толчеей твоих стихотворений
расставит дождик знаки ударений,
окно откроешь — а за ним темно.
Здесь каждый ген, рассчитанный, как гений,
зависит от числа соударений,
но это тоже сказано давно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.