На свете счастья нет, но есть покой и воля
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальнюю трудов и чистых нег
А. С. Пушкин
* * *
Она сказала мне –
Вот, навязалась, мол, я,
как всегда,
на твою перегретую голову
Я не мог ей ответить,
такая беда,
ничего абсолютно нового
Меня в тот момент
распирало от слов,
но мешало отсутствие голоса –
ведь никто из них
не провожал меня
до автобуса
Я хотел сказать –
я приехал не к ним,
не к друзьям моей здешней юности
Я приехал к тебе,
я устроил побег
от пристойной жизненной мудрости
Я всегда торопился
сдуть пену с пива
ещё в стадии ячменного колоса
Но никто из них
не провожал меня
до автобуса
Мне в соседнюю область,
не помню, какого числа,
за какою блажью спешил
на какой исполком я
Когда сел я в автобус,
она
ничего не произнесла,
лишь глотала медленно внутрь
какие-то комья
А во мне уже кипел кипяток
для заварки на этих травах стиха –
выпендрёжного опуса
Ведь никто из них
никогда
(ха-ха?)
не провожал меня,
как она,
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
