Мой душу с мылом. Вешай чеснок на хвост.
Вышей подол булавками-бубенцами.
Ходит на мёртвых цыпочках чёрный пёс
с розовыми огламуренными резцами.
Капают слюни, словно оксидный дождь.
Сыро-пещерна пасть, серно-грязен – выдох.
Пёс перманентно сыт, потому что вхож
в фабрики-кухни для человечьих видов, -
лапы макает в души, - видать, тепло,
смотрит, не энданулся чтобы счастливо
вальс манекенов на островке «тефлон»,
смуглых, почти как порченные оливы, -
вяжет шпагатом щиколотки и слух,
мажет забудочным маслицем память ночью…
Валится от усталости потный google,
глохнет от писка некормленых тамагочи:
этим – рецепт свинины, - как стать свиньёй,
этим – закон двоичный – как выйти замуж,
«мальчик, не жди повестку – убьёт весной»,
«кукла, не пей из хобота – сукой станешь»…
- пёс выключает свет. И на мёртвых цы
медленно подкрадывается к кроватям.
Он не упустит ни козлика, ни овцы,
ни крестоватого брата, ни бесноватой.
Чёрный язык по мыслям ползёт змеёй,
ртуть кислород извлекает из атмосферы.
Видишь? Стоит он, совести часовой,
сборщик податей, щипач нулевых размеров
мышцы под грудью…
Мой валерьяной рот, -
анестезия, котёнок, ну что той пытки?
Так переходят огонь, непременно вброд, -
смело, не в силах, правда, стереть улыбку, -
въелась, как ржавчина…
Так и сигают с крыш,
душат детей, собачатся с матерями…
Так выживаешь в питомнике. Так молчишь,
тесно зажатый подвалами и дворами,
так у френдленты лижешь метровый хвост,
к клавиатуре пальцами прилипая.
Так замечаешь, что в зеркале – чёрный пёс
кровь с языка утирает, зайдясь от лая.
Хехе, хочется сказать, что ты заговорила простым языком :))))))))) Это юмор такой, потому как, прости, многое у тебя я ваще не могу прочесть (канешна мой минус) но вот это даже прочлось.
На душу перенимать не буду и буковки всасывать не буду, если ты не против, потому как с мороза так хорошо :)
а мороз-то тут причём, Га?
удивительно -я не была уверена, что оно будет читаться как простое... ничего я не понимаю - ни в стихах, ни в себе)))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Доносились гудки
с отдаленной пристани.
Замутило дождями
Неба холодную просинь,
Мотыльки над водою,
усыпанной желтыми листьями,
Не мелькали уже — надвигалась осень...
Было тихо, и вдруг
будто где-то заплакали, —
Это ветер и сад.
Это ветер гонялся за листьями,
Городок засыпал,
и мигали бакены
Так печально в ту ночь у пристани.
У церковных берез,
почерневших от древности,
Мы прощались,
и пусть,
опьяняясь чинариком,
Кто-то в сумраке,
злой от обиды и ревности,
Все мешал нам тогда одиноким фонариком.
Пароход загудел,
возвещая отплытие вдаль!
Вновь прощались с тобой
У какой-то кирпичной оградины,
Не забыть, как матрос,
увеличивший нашу печаль,
– Проходите! — сказал.
– Проходите скорее, граждане! —
Я прошел. И тотчас,
всколыхнувши затопленный плес,
Пароход зашумел,
Напрягаясь, захлопал колесами...
Сколько лет пронеслось!
Сколько вьюг отсвистело и гроз!
Как ты, милая, там, за березами?
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.