А мы сидим спина к спине
на недоступной вышине
и мир вокруг по часовой
вращает синей головой.
У нас с собой сухой паёк
и мы продержимся денёк,
а где один, там два и три.
Парим, парим, парим, парим...
Три дня вся жизнь наоборот,
пусть там внизу ворчит народ,
что денег нет, что лень вставать,
что кто-то страшный виноват,
а мы не там и нам смешно!
И пусть гроза, нам хоть бы что!
Мы превратимся в пузыри -
парим, парим, парим, парим...
Ты загрустил? - Совсем чуть-чуть.
Пора назад. - Я не хочу.
Но мы сожрали весь запас
и там соскучились без нас.
А ты смогла б остаться здесь?
Дурак, ну что мы будем есть?
Накопим сил и повторим.
Всё, по домам. Парим? Парим!
Слушай же, я обещаю и впредь
петь твое имя благое.
На ухо мне наступает медведь —
я подставляю другое.
Чу, колокольчик в ночи загремел.
Кто гоношит по грязи там?
Тянет безропотный русский размер
бричку с худым реквизитом.
Певчее горло дерет табачок.
В воздухе пахнет аптечкой.
Как увлечен суходрочкой сверчок
за крематорскою печкой!
А из трубы идиллический дым
(прямо на детский нагрудник).
«Этак и вправду умрешь молодым», —
вслух сокрушается путник.
Так себе песнь небольшим тиражом.
Жидкие аплодисменты.
Плеск подступающих к горлу с ножом
Яузы, Леты и Бренты.
Голос над степью, наплаканный всласть,
где они, пеший и конный?
Или выходит гримасами страсть
под баритон граммофонный?
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.