Я никогда не посвящал стихотворных строк поэту, хотя обогащать жизнь мою, волнуя её завораживающими сказками, пушкинский мир стал на эпоху раньше, чем поэтические явления Лермонтова и Есенина, к которым, начиная с ранней юности, потянулась встревоженная душа, и обратились первые рифмованные строки.
Постигая музыку поэтического слова, всматриваясь в восхитительный и трагический Серебряный век, я пытался говорить о Блоке и Маяковском, а, размышляя о последующем страшном сталинском времени, склонял голову перед Осипом Мандельштамом и Павлом Васильевым. Из моих современников – тех, чьё творчество и судьба значительно взволновали и потрясли сознание и душу, - посвятил стихи и песни Владимиру Высоцкому и Виктору Цою.
Но вот о Пушкине не написал ни строки!
И только теперь, когда физическим возрастом я пережил его, когда в России и на всей планете, стоящей на рубеже тысячелетий, широко отмечается 200-летие со дня рождения нашего величайшего поэта, не могу не сказать всего лишь об одной его строке, всем известной, но живущей во мне особенно – осязаемо и исцеляюще:
Мороз и солнце; день чудесный!..
Ну, как же, как можно было сказать об этом вот так – так просто, так ясно, так по-русски и так родственно мне?! Будто только-только спустились мы с Александром Сергеевичем из закопченной светёлки во двор, и разом окунулись в чудесный, пахнущий деревенским бытом – с соломой, с навозом, с печным дымком! – ослепляющий день. Мы вдыхаем юный морозный воздух, вбираем глазами солнечное великолепие чистейших российских снегов и – нет между нами никакого расстояния глубиной и далью более чем в полтора столетия!..
Сила и воздействие пушкинской строки, запечатлевшей и передавшей мне эти генетически памятные мгновения так велики, что, может быть, не я восхожу к поэту, а он воплощается во мне...
А стихи? Стихи, обращенные к Пушкину и вытолкнутые сердцем как сгусток крови, всё же появились, пусть по другому поводу, но всё о том же:
Светоч
«…А стоит ли вообще, вам всем – временным, писать после Пушкина»?
(Одна из самых «уничтожающих» реплик несостоявшегося литератора - соседа из противоположной квартиры - в спорах с ним на многострадальной моей кухне)
Циничный критикан – сегодняшним поэтам
Он томом потрясал: «Вот к Вечному ключи!
Есть – Пушкин! Гений есть! А вы при Солнце этом,
Простите, не видней… копеечной свечи!»
Мой дерзкий визави изыскано был едок,
«Высокий штиль» речей, кто смел бы отрицать?
«В любой строке – всмотрись! – велик живущий предок,
Всё сказано до вас, и лучше – не сказать»!
Но… был ханжой сосед. От Пушкина, как мелочь
Собратьев отделив, кого он развенчал,
Рождённый - не познать: того питает Светоч
Кто сам творит огонь, пусть даже как свеча!..
Времена не выбирают,
в них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
как на рынке, поменять.
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
блещет тучка; я в пять лет
должен был от скарлатины
умереть, живи в невинный век,
в котором горя нет.
Ты себя в счастливцы прочишь,
а при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
флорентийской и проказе.
Хочешь ехать в первом классе,
а не в трюме, в полутьме?
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
блещет тучка; обниму
век мой, рок мой на прощанье.
Время — это испытанье.
Не завидуй никому.
Крепко тесное объятье.
Время — кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
с нас — его черты и складки,
приглядевшись, можно взять.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
