Зыбкой вечности планктон, монотонно равнодушный,
зачарованно слепой, слишком нежный, мягкий слишком,
ниспадает снег, как сон из растерзанной подушки,
вперемешку с тишиной на уснувший городишко...
Из застывшего мирка, маскирующего белым
черноту своих ночей, пустоту своих желаний,
я взираю свысока, между прочим, между делом,
с одного из этажей в безграничность мирозданья.
Все мерещится: вот-вот что-то дрогнет, и накроют
блики глянцевых плащей, гомон новых персонажей —
разноцветный хоровод негодяев и героев,
ложь изысканных речей, лоск значительности важной...
Мне покойно. Январей перелистаны мгновенья.
Остаются боль и быль... И бескрылость постоянства
поседевших площадей... И дрожанье отраженья,
обращающего в пыль геометрию пространства.
Спят надежды и ветра, облака и птичьи стаи,
и реален только вкус отсыревшей сигареты.
Только память, боль и грусть никогда не изменяют —
от убитых нами чувств остается только это.
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
