Зыбкой вечности планктон, монотонно равнодушный,
зачарованно слепой, слишком нежный, мягкий слишком,
ниспадает снег, как сон из растерзанной подушки,
вперемешку с тишиной на уснувший городишко...
Из застывшего мирка, маскирующего белым
черноту своих ночей, пустоту своих желаний,
я взираю свысока, между прочим, между делом,
с одного из этажей в безграничность мирозданья.
Все мерещится: вот-вот что-то дрогнет, и накроют
блики глянцевых плащей, гомон новых персонажей —
разноцветный хоровод негодяев и героев,
ложь изысканных речей, лоск значительности важной...
Мне покойно. Январей перелистаны мгновенья.
Остаются боль и быль... И бескрылость постоянства
поседевших площадей... И дрожанье отраженья,
обращающего в пыль геометрию пространства.
Спят надежды и ветра, облака и птичьи стаи,
и реален только вкус отсыревшей сигареты.
Только память, боль и грусть никогда не изменяют —
от убитых нами чувств остается только это.
Мне покойно. Январей перелистаны мгновенья.
Остаются боль и быль... И бескрылость постоянства
поседевших площадей... И дрожанье отраженья,
обращающего в пыль геометрию пространства.
Спят надежды и ветра, облака и птичьи стаи,
и реален только вкус отсыревшей сигареты.
Только память, боль и грусть никогда не изменяют —
от убитых нами чувств остается только это.
А вот это-полный респект
Очень понравилось. Живое абсолютно.)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Что-нибудь о тюрьме и разлуке,
Со слезою и пеной у рта.
Кострома ли, Великие Луки -
Но в застолье в чести Воркута.
Это песни о том, как по справке
Сын седым воротился домой.
Пил у Нинки и плакал у Клавки -
Ах ты, Господи Боже ты мой!
Наша станция, как на ладони.
Шепелявит свое водосток.
О разлуке поют на перроне.
Хулиганов везут на восток.
День-деньской колесят по отчизне
Люди, хлеб, стратегический груз.
Что-нибудь о загубленной жизни -
У меня невзыскательный вкус.
Выйди осенью в чистое поле,
Ветром родины лоб остуди.
Жаркой розой глоток алкоголя
Разворачивается в груди.
Кружит ночь из семейства вороньих.
Расстояния свищут в кулак.
Для отечества нет посторонних,
Нет, и все тут - и дышится так,
Будто пасмурным утром проснулся -
Загремели, баланду внесли, -
От дурацких надежд отмахнулся,
И в исподнем ведут, а вдали -
Пруд, покрытый гусиною кожей,
Семафор через силу горит,
Сеет дождь, и небритый прохожий
Сам с собой на ходу говорит.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.