Я пришёл к морю,
когда солнце уже проснулось,
но ещё не встало.
Море начиналось у моих ног
и нигде не кончалось –
оно уходило в небо.
Море такое огромное,
а я такой маленький.
Но я – человек.
И море заигрывало со мной.
Волна возьмёт разгон,
далеко-далеко,
от самого неба,
и бежит ко мне поздороваться:
– Здрасьте.
И снова убегает в небо.
А за ней уже другая:
– Доброе утро.
И третья:
– Пойдёмте с нами в небо.
И их так много.
И все такие ласковые.
И все зовут в небо:
– Пойдёмте.
– Пойдёмте.
– Пожалуйста.
А я подумал:
«Ведь это моя мечта».
И пошёл.
Волны подхватили меня
и понесли быстро-быстро
в открытое море,
в открытое небо.
И свежий встречный ветер
наполнил грудь мою счастьем.
Счастьем движения.
Чайки летели за мной.
И отставали.
Плакали, проклиная своё бессилие.
Мне было жалко их.
Но я летел к небу.
Когда я оглянулся,
берега уже не было.
Со всех сторон было только море
и только небо.
И вдруг прямо из моря
поднялось огромное яркое солнце.
Оно протянуло ко мне руки.
Я вспыхнул.
И превратился в свет.
В яркий солнечный свет.
И вместе с солнцем я поднялся на небо.
Увидел, как заулыбалась земля.
И весь я наполнился счастьем.
Счастьем сбывшейся мечты.
А счастья было так много,
что мне захотелось с кем-нибудь поделиться.
Я полетел к Земле.
И в этом полёте было ещё больше счастья.
Я летел.
Я летел!
Я упал в море.
Но не исчез.
А превратился
в сверкающий на волне солнечный блик.
И, оглядевшись по сторонам,
увидел вокруг
множество солнечных звёздочек.
Все они ярко горели.
И были точно такие же, как я.
Но все совершенно разные.
К воде подбежал ребёнок.
И звонко, радостно крикнул:
– Мама,
смотри, сколько в море солнышек.
И только теперь я ощутил полноту своего счастья.
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
