Весна покрыла позолотой
плакучей ивы косу-ветвь,
струна наигрывает что-то,
и сны баюкает рассвет...
А в царстве дальнем - тридевятом,
там, где блуждал мой странный сон,
где удивительным набатом
сливались звуки в унисон,
живёт мой полуночный гений,
герой моих стихов и снов,
причина всех моих волнений,
мой друг и враг моих врагов...
Скрипит журавль его колодца,
в который неба глубина
случайно обронила солнце...
И вот, коснувшееся дна,
оно мерцает и трепещет
в своей невольной западне...
И удивительные вещи
скрываются на самом дне...
В той глубине, где нету мелей -
тишь, гладь, да Божья благодать -
там Водяной под звук свирели
лягушек учит танцевать...
Там, если крикнуть, отзовётся
трёхкратным эхом каждый звук,
спиралью темноту колодца
тревожит водяной паук...
Напомнит въевшаяся зелень
о времени и обо мне...
Какое чудо, в самом деле,
забыться в предрассветном сне!
И заплетает косы иве,
благие посылая сны,
весенний ветер хлопотливый
моей, Бог весть какой, весны...
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
