Не от взгляда Василиска
Опрокинут навзничь я,
Это небо близко-близко
Задышало на меня,
Ослепляющею сутью
Наклонилось – боже мой! -
Точно мама с тёплой грудью
Колыбельною весной…
И такая мне услада,
И такая благодать,
Будто умер я когда-то
И родился вот опять…
И лежу я, незнакомый
Белу свету, в мураве -
Великан для насекомых,
Для светила муравей.
Но, как встарь, земля поката
И простор над ней – дугой,
И желаннее для взгляда
Нет реальности другой.
И слезится взор от марев…
И, вдыхая синеву,
На земном великом шаре
В выси Божии плыву…
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
