Не от взгляда Василиска
Опрокинут навзничь я,
Это небо близко-близко
Задышало на меня,
Ослепляющею сутью
Наклонилось – боже мой! -
Точно мама с тёплой грудью
Колыбельною весной…
И такая мне услада,
И такая благодать,
Будто умер я когда-то
И родился вот опять…
И лежу я, незнакомый
Белу свету, в мураве -
Великан для насекомых,
Для светила муравей.
Но, как встарь, земля поката
И простор над ней – дугой,
И желаннее для взгляда
Нет реальности другой.
И слезится взор от марев…
И, вдыхая синеву,
На земном великом шаре
В выси Божии плыву…
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
