Любознательным мальчиком я не любил вычислений:
Слишком скучно на белом чернильные цифры равнять.
В заоконной свободе - там столько чудесных явлений!
Там в стекляшках зеркальных –
Сиянье бесчисленных солнц.
Тополиная хрупкость и бабочек пёстрое племя,
Головастики в лужах, разбой воробьиный в пыли,
Запах фермы коровьей, люцерны сиреневой хмели -
Вот объём изучений,
Меня поглощавший до пят.
А ещё, за весной, - шелкопрядовых коконов яйца,
Смолы знойных садов и фруктовая сочная падь...
Арифметики точность меня угнетала, и в ямбы
Эту сущность земную
Я жаждал всегда воплотить.
Но начальную юность внезапным покрыло ненастьем,
И в плену самовольном мне горько пришлось подсчитать,
Сколько прожито вёсен, и сколько принёс я несчастий,
Сколько слёз я изжёг,
И на сколько свободу забыть.
И впервые тревожно я к магии цифр прикоснулся,
Но не понял их правды и вещие числа отверг!
И опять к облакам в изумрудное небо тянулся,
Пил глазами цветА
И туманные дали вдыхал.
Но и юность прошла - отгуляла она, отштормила,
Оттряслась в поездах по просторам великой страны.
И всё чаще мой взор возвращался к забытому миру,
Где жуки и козявки,
Где тайны в дремучей траве.
И, уже понимая, что жизнь исчислима и свыше
Нам дана, и не вправе мы Вечность себе начислять,
Я пытался укрыться под детства ветвистую крышу
То печалью стихов,
То в тоске ностальгических снов.
Видно, тяжесть итогов - похмельная кара на крылья:
Под ногами рассыпана лет драгоценная падь.
Неусидчивым мальчиком - как эту землю любил я!
Любознательным мальчиком -
Как не любил я считать...
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
