прими прелестницы любовь как дивное плацебо,
приобретёшь, сомнений нет, к тоске иммунитет.
толкни меня щенком чужим, свалюсь с седьмого неба,
но не вернусь туда уже, до счатья лифта нет.
вздохну и полечу одна в малиновые дали
и сяду хрупкой стрекозой на тёплую ладонь,
одень кулоном лунный диск на ниточку печали,
на шейке локон поцелуй, а губ моих не тронь.
и будет тишина да гладь, учу с успехом роли,
перстней с фальшивыми камнями мне не дари,зачем?
папье-маше на маске рви в морщинку острой боли,
"любовь -морковь" и машкерад - одна из вечных тем.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
