Кис-кис-кис, ты опять сегодня продавала чернильных кошек,
отдавала их за бесценок, в расписные авоськи тыча,
нарушала законы жизни, выдирала котят из кожи,
отправляла их всех в дахау на малиновых электричках.
Возвращалась в своё дахау. Слух шутил над тобой – был острым
и чуть-чуть галлюциногенным. Приходилось в клубок сжиматься,
зажимать темнотою уши – чёрной-чёрной, как почва – в осень,
и дрожать, как желтки – в небрежно, но жестоко надбитых яйцах.
А потом в похотливой ванной, загорелой, как старый кафель,
раздражать рукоятки кранов, возбуждать беспокойство душа,
наливать кислоту в шампуни, называть валерьянкой капли
под глазами и вытирать их паровой подвесной подушкой.
И стучаться безвольной ластой об аквариум непрозрачный,
и, глотая сгущённый воздух – инфраалый, густой, румяный,
слушать, как по квартире бродит тканный мусор а-ля-версаче,
как в слепой СВЧ мурлычет расчленённое шаурмяу,
как осиной дрожат обои, как в утробе урчит паркетной,
как взрываются мягко лампы – так мелки их аплодисменты…
Выходи, сунув ласты в кеды, может, выйдет – в другое гетто,
хотя смысл – что палёнку-водку в выходной заменять абсентом.
Ты крадёшься на полуластах… Что за мурр, за мурр-ра? – Муреной
скалит зубы твоя тревога, - «что за кошки в моих глубинах?»
Вот бы вскрикнуть, но в горле перец, вперемешку с протёртым хреном,
переждать бы свой страх в подвале, но в коврах вязнешь, словно в глине,
но чердак нападает на пол, коридоры танцуют польку,
то держась, то держа за юбку, что-то хрюкает домовое…
Выползаешь на четвереньках в сырой погреб – искать иголку,
на которой трепещет сердце – то ли бабочкой, то ли молью.
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
