Верил я в ту любовь, что насквозь
И тебе признавался я в ней
Но когда наступило врозь
Я прозрел - замешан тут змей!
И не яблоко он предлагал
Тебе съесть в нашем общем раю,
И вообще про себя нагло врал.
И финал -
От меня ты в дальнем краю.
Теперь нету счастия мне -
Ныне нету тебя с мною рядом.
Не оставив камня на камне,
Время встало стоймя, рай стал адом.
Оскомина от яблок уже,
А огрызки девать куда?
С нелюбимым в аду, в неглиже,
Ходишь ты то туда, то сюда.
Что-то стало вдруг с мной
время стало стаймёй
косяки задевает
всё о чем-то мечтает
Стаймёй? Нет такого слова
))как зе нету, от он есть - неолохизьм, может Вам пригодится к ,, с мной",ну нет так нет), энто я балуюсь,если Вам не понравилось, прошу меня простить за энтот хиксперимент.Finka
Т-щ Финка, я совсем не обижаюсь. Я борюсь за чистоту языка по мере своих скромных физических сил и богом данного таланта. Авторские неологизмы должны высвечивать какие-либо дополнительные оттенки смысла или эмоции, которые отсутствуют или недостаточно выраженные с старых привычных словах. А что можно нового подчерпнуть из "Стаймей"? По-моему одно "ё-мое". А такого богатства в русском языке и так более, чем достаточно
Ну вот и очень хорошо, а стаймёй -ну будем считать что это майская стая)и что это Вы неологизмы в должники записали), неолохизм, он то есть, то его сразу нет.Искренне, успехов!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.