«Осень любит шарфы и чулки»,-
То ли классик сказал.
То ли я говорю, невзирая на солнце в зените.
До свидания, пиво! Aloha вино и вокзал,
Терминал в Шереметьево.
- Я ухожу, извините!
У подруги моей пятый день умирает отец.
То лежит и хрипит, то встает и беззубо смеется.
Если верить статистике, скоро наступит конец.
Но врачи говорят: может быть, все еще обойдется.
Мы поверим врачам.
Мы - жилички из тех палестин,
Где нетронутый берег полог и вода бирюзова,
Где не липнет к ногам во дворе чернозем-пластилин,
И в окно не стучат оголтелые чайки Азова.
Здесь печаль не светла, но привычна уже, как мигрень,
Как прощание с летом и южных ветров перемена.
Дистонию любви все равно чем лечить: хоть сирень
Положи ей на рану, хоть спиртом залей цикламены.
Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.
Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк маховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.
И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.
И опять кольнут доныне
Не отпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.
Но нежданно по портьере
Пробежит вторженья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.
Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.
1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
