В моем Городе скоро февраль, а о большем не спрашивай
Ты забудешь меня, только я о былом не напомню.
На Владимирской горке деревья ветвями озябшими
Торопливо сорвали с себя золотые погоны.
В моем доме по-старому: ноты, всё там же раскрытые,
Я еще допою до конца, если голос не дрогнет,
А пока расстоянье по четкам отмерю молитвами,
Безнадежно взглянув из-за кремовых штор на дорогу.
В моем сердце... Но ты не услышал и поздно рассказывать,
Может Ангел Молчанья коснется, покроет печали.
...А над Городом отсветы мечутся: белые, красные -
Все повинны в крови... только Ты до конца не остави.
Умирает владелец, но вещи его остаются,
Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды.
В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются
И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды.
Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться, -
Так покорно другим подставляют себя зеркала,
И толпою зевак равнодушные стулья толпятся,
И не дрогнут, не скрипнут гранёные ноги стола.
Оттого, что тебя почему-то не станет на свете,
Электрический счётчик не завертится наоборот,
Не умрёт телефон, не засветится плёнка в кассете,
Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдёт.
Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье,
Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их:
Тот, кто жил для вещей, - всё теряет с последним дыханьем,
Тот, кто жил для людей, - после смерти живёт средь живых.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
