***
спи, Джульетта, во снах спокойнее
там твой мир, без потерь и зла
эта жизнь из полосок скроена
сон твой - светлая полоса
будет темная аксиомою,
где открыв глаза ты поймешь
что мечту твою невесомую
по окошку размазал дождь...
знаешь, все надежды сбываются
просто этой – не суждено
спи, Джульета
святым – не каяться...
а проснешься – зашторь окно.
***
что, милая, сознание дымит?
мол,принц тюфяк, а тыква – не карета?
твой мозг взрывает пониманье это,
да постоянство лишь хрусталь хранит.
холодный
ограненный
неудобный,
но настоящий!...казус новичка...
неопытный мальчишка с кондачка
создал любви мерило – "туфель пробный"
теперь, когда сбегает кучер–крыс
и врассыпную мчатся кони–мышки,
хрустальная мечта пажа–мальчишки
имеет все же хоть какой–то смысл...
***
мой сказочник в прошлое смотрит строго
мой сказочник часто во снах летает
он мысли ладонью умеет трогать
...но будущего не знает.
он маки утрами росою поит
дождем промывает от зноя воздух
он трель соловья камертоном строит
иголки ласкает розам
со мною он часто играл в рассветы
/в закаты – назначен семейный ужин/
а после – проверка осей планетных
орбитных путей окружность
но как–то в рассветах слагая пазлы
придумал меня превратить в жар –птицу...
. .. .. .. .. ..
мой сказочник больше не пишет сказок...
он их боится.
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
