Благодарю тебя, Судьба!
За то, что слышу я и вижу;
За то, что из меня раба
Не сделала; за то, что ниже
Стою премножества других,
Оберегаем от паденья;
За то, что дарствуешь спасенье,
В моей душе рождая стих.
Благодарю тебя, Судьба!
За то, что двигаюсь, как зверь я;
За то, что боль во мне слаба;
За то, что страх держу за дверью;
За то, что, посылая в бой,
Не предлагала святотатства...
Мне ль у тебя просить богатства,
Не обделённому тобой?!
Да если б даже был я глух,
Благодарил бы раболепно
Тебя за то, что вижу луг
В благоуханьи многоцветном;
За то, что воспевать могу
Весну, закат и взгляд любимой;
За то, что я, тобой гонимый,
Смеюсь и плачу на бегу.
Да если б даже был слепым,
Благодарил бы и за то я,
Что звуком лёгким и простым
Наполнить мог бы всё пустое;
За то, что в многоликой мгле
Мог воздух пальцами б учуять;
За то, что душу б, как свечу, я,
Сжигал, от чувства захмелев.
И если б даже нем я был,
Тебя благодарил бы всё же
За то, что не лишаешь сил,
Мой слух на зренье перемножив;
За то, что мысль могу свою,
Не приводя её к присяге,
Доверившись листу бумаги,
Сложить, как голову в бою.
И если б двигаться не мог,
Благодарил бы всё равно я
За то, что лунный слышу рог
И вижу музыку прибоя;
За то, что, как с горы вода,
Текут во мне мои печали;
За то, что радости кричали,
Во мне ликуя иногда.
Благодарю тебя, Судьба!
За то, что я тобой обласкан...
Пускай бываешь ты груба,
И мажешь небо чёрной краской...
Но часто в выси голубой
Я таю в волшебстве полёта...
Мне ль у тебя просить чего-то,
Не обделённому тобой?!
Однако… просьба всё же есть:
Сопроводив к последней грани,
Не дай утратить ум и честь,
А лучше упокой заране,
Пока в душе звучит труба,
Рука без дрожи держит ложку,
Пока полезен хоть немножко…
Благодарю тебя, Судьба!!!
За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие древние срубы!
Ахейские мужи во тьме снаряжают коня,
Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко;
Никак не уляжется крови сухая возня,
И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.
Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не врезался.
Прозрачной слезой на стенах проступила смола,
И чувствует город свои деревянные ребра,
Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
И трижды приснился мужам соблазнительный образ.
Где милая Троя? Где царский, где девичий дом?
Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник.
И падают стрелы сухим деревянным дождем,
И стрелы другие растут на земле, как орешник.
Последней звезды безболезненно гаснет укол,
И серою ласточкой утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.
Ноябрь 1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
