Я жила, ни о чем не думая, как беретта
Под замком в шкафу у старого капитана.
Но тебя обещало внезапно пришедшее лето,
И слепой ребенок на выходе из Ашана.
Мне тебя обещало море со вкусом сливы
И слезы русалки, чье сердце не знает мести.
И конечно, город, который склоняет выю
Под напором доступных девушек из предместий.
Все имеет цену, но я же не раскисаю:
Подставляю щеку и в яму спускаюсь к тиграм.
Ты ушел, закрывая август, по расписанию
Скоростных поездов или финальных титров.
Ты ушел на восходе осени - теплой, книжной,
От которой дрожит трава и лоснятся кеды,
Позвенел ключом, от меня открестился трижды,
Вымыл руки. Включил динамики. Сел обедать.
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
