Я смирилась с грязью и со снегом,
С непотребным качеством бухла.
Только ты идешь за мною следом
И тайком глядишь из-за угла.
В голове скребешься жалкой мышью
И стоишь, как памятник, в дверях.
Да, любовь, ты все еще дымишься
В концентрационных лагерях,
Ты едина в помутневших лицах.
Ложь твоя горчит под кадыком.
Мы с тобой носители традиций
Не жалеть, не плакать ни о ком.
А во мне еще растут цветочки,
И до ягод - вечность впереди.
Потому прощайся с каждой строчкой.
С каждой орфограммой - уходи.
Мы целовались тут пять лет назад,
и пялился какой-то азиат
на нас с тобой — целующихся — тупо
и похотливо, что поделать — хам!
Прожекторы ночного дискоклуба
гуляли по зеленым облакам.
Тогда мне было восемнадцать лет,
я пьяный был, я нес изящный бред,
на фоне безупречного заката
шатался — полыхали облака —
и материл придурка азиата,
сжав кулаки в карманах пиджака.
Где ты, где азиат, где тот пиджак?
Но верю, на горе засвищет рак,
и заново былое повторится.
Я, детка, обниму тебя, и вот,
прожекторы осветят наши лица.
И снова: что ты смотришь, идиот?
А ты опять же преградишь мне путь,
ты закричишь, ты кинешься на грудь,
ты привезешь меня в свою общагу.
Смахнешь рукою крошки со стола.
Я выпью и на пять минут прилягу,
потом проснусь: ан жизнь моя прошла.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
