Осень в истерике. Рвутся афиши-растяжки,
рокеры-гуру взирают с заплаканных тумб.
Кофе стекает по нёбу, обглоданы шпажки,
горькая правда облизана с краешков губ.
Хочется врыться корнями в грунтовое детство.
вырасти заново, только упрямей, сильней,
а не бороться с соблазном в тепле отсидеться,
вяло копая ещё один мудрый тоннель.
Даже теряя друзей, не искать им замены,
а завалиться без даты, бестактно, в канун.
Как же удачно придумали люди пельмени!
Вот бы ещё все пельменные дружбы вернуть.
Слушай же, я обещаю и впредь
петь твое имя благое.
На ухо мне наступает медведь —
я подставляю другое.
Чу, колокольчик в ночи загремел.
Кто гоношит по грязи там?
Тянет безропотный русский размер
бричку с худым реквизитом.
Певчее горло дерет табачок.
В воздухе пахнет аптечкой.
Как увлечен суходрочкой сверчок
за крематорскою печкой!
А из трубы идиллический дым
(прямо на детский нагрудник).
«Этак и вправду умрешь молодым», —
вслух сокрушается путник.
Так себе песнь небольшим тиражом.
Жидкие аплодисменты.
Плеск подступающих к горлу с ножом
Яузы, Леты и Бренты.
Голос над степью, наплаканный всласть,
где они, пеший и конный?
Или выходит гримасами страсть
под баритон граммофонный?
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.