Он часто был влюблён, но безответно
И вот, что странно, в основном в себя.
А для здоровья очень, очень вредно
Себя к себе же ревновать любя.
Он за собой ухаживал часами,
Подарки очень щедрые дарил,
Под звёздными ночными небесами
Себе же комплименты говорил
И ссорился с собой из-за девчонок,
Хотя бывало, что из-за парней.
Он плакал, словно маленький ребёнок.
Когда себя же видел с ним иль с ней.
И в зеркало смотрелся с вожделеньем.
Стремился к отраженью своему.
Ему казалось высшим наслажденьем
Себе лишь отдаваться одному.
Но нового прекрасного Нарцисса
Всё ж привлекали он или она
И душу, словно угол биссектриса,
Страсть разделила, как страну война.
И сам с собою был Нарцисс в конфликте.
Желал, но получить не мог себя.
Лишь заподозрив даже в лёгком флирте,
Он ревновал и, ненавидя и любя.
Ну вот, от постоянных нервных стрессов,
Внутри сломался хрупкий механизм
И двое в белом ангелов иль бесов
В машину погрузили организм.
***
Они везли его в больницу быстро,
Но пульс, как небеса раскатом грома,
Жизнь отстучал на мегаваттов триста.
Инфаркт, не доезжая до дурдома.
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
