Тревожная горькая медь привычно-усталых вокзалов,
айда пятаками звенеть в урочищах дымных мангалов...
Зови меня, требуй, кружи, закладывай шепотом уши,
тугими витками пружин, как штопором, выверни душу.
В тенётах моих миражей блесни золотистою рыбкой,
минувшего лета фужер летит с виноватой улыбкой
в янтарную лаву твою, где пламя сжигает до света
мосты и кресты, где поют стрижи голосами поэтов,
где музыка бьётся, звеня в глубинах твоих отражений,
и бабочки жаждут огня, и статуи в парке – движений,
где, за руки взявшись, бегут мгновенья, как мальчики в школу,
в беспечную вечность маршрут сквозь чад пролагая веселый.
Голодное солнце в крови, где лето скопилось под кожей,
сжигает приметы любви плавильнею неосторожной.
И будет на стыках звенеть осенний оркестр перелесков,
и ветра дорожного смех пойдет надувать занавески,
расплещется пестрый перрон в простудном ознобе рассвета
и грустно отпустит вагон ладонь уходящего лета...
Углем наметил на левом боку
Место, куда стрелять,
Чтоб выпустить птицу — мою тоску
В пустынную ночь опять.
Милый! не дрогнет твоя рука.
И мне недолго терпеть.
Вылетит птица — моя тоска,
Сядет на ветку и станет петь.
Чтоб тот, кто спокоен в своем дому,
Раскрывши окно, сказал:
«Голос знакомый, а слов не пойму» —
И опустил глаза.
31 января 1914,
Петербург
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
