Как старый муж, застукавший жену,
Нудит октябрь от Вислы и до Дона.
Прости меня.
Я все еще живу,
В осенней хмаре шлепаю до дома
Сквозь парка обветшалый окоем.
На лавочках, чьи перепонки тощи,
Все так же спят влюбленные вдвоем,
Похожие на сросшиеся мощи.
Не отодрать их и не разрубить,
Хотя топор не раз и поднимался...
Я их хотела криком разбудить,
Да голос от простуды поломался.
Пускай же спят, покорные всему.
Но, ласточки мои,
Дойдя до края,
Вам возвращаться в мир - по одному.
Я в андрогинов больше не играю.
Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.
В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь - одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.
Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, - тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.
июль 1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
