Ну, что сказать за колбасу?..
Чтоб не закапать пол слюнями,
Пока к столу её несу -
Благозвучащую СА-ЛЯ-МИ.
Я колбасу люблю на слух,
Её вкушаю словесами.
Потом пощупаю глазами,
Потом попробую на нюх.
А вкус? А вкус - судите сами:
Купите то, что вы хотите,
коль есть в кармане тити-мити.
Вот - б р а у н г ш в е й г с к а я. Звучит!
Германский schwains со шпиком белым
И бюргерский холёный вид,
И ус повисший опъянело.
А - м о р т а р е л л а? Не плоха!
Сочна, остра, вкусна - до смака.
А вот "г о р я ч а я с о б а к а" -
Как в белых тапочках блоха...
В хорошей к р а к о в с к о й всегда
Как будто, слышу: "Прошу пани"
И тянутся глаза туда,
Где что-то польское шарманит.
Л ю б и т е л ь с к а я - хороша.
Любить всегда чего-то надо.
При чём здесь только колбаса?
Так в ГОСТ вписали - ну и ладно...
Вот - д о к т о р с к а я - не годится,
Название с запахом больницы.
Поешь такой, и будут сниться:
Бинты, поилки, судно, шприцы.
А - л и в е р н а я? Что за дрянь?
Кишечно-полостная бяка.
(но ест порато эту с....нь
моя любимая собака)
И всё ж...
С далёких студиозных лет
Колбасный помню я обед:
не слишком толстый круг
о т д е л ь н о й,
погретый на сковороде,
поверх осклизлой вермишели,
нам брюхо заставлял балдеть.
И желтоватый чай в стакане,
иль "кофэ" палевая муть...
А сколько хлеба пожирали!
Но, дальше всё - уже не суть...
)))
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
