Я Россию люблю, моя Родина – Питер,
А еще, говорю и пишу на иврите,
Здесь, на узкой полоске огромной планеты,
Не страшат меня "пятые пункты" анкеты,
Я не прячу с горбинкой семитского носа,
И никто не задаст мне обидных вопросов,
Но порой, как же хочется встать у ограды
Утонувшего в осени Летнего сада,
И, вдохнув облака недалёкого неба,
Ощутить этот город, где вечность я не был.
Окунуть сапоги в незамерзшие лужи,
И спасибо сказать, что когда-то был нужен
Этим улицам, паркам, скамейкам и шпилям,
И просить ностальгию, чтоб не отпустила…
Когда в пустыне, на сухой закон -
дожди плевали с высоты мечетей,
и в хижины вползал аккордеон,
тогда не просыпался каждый третий.
Когда в Европе, орды духовых
вошли на равных в струнные когорты,
аккордеон не оставлял в живых,
живых – в живых, а мертвых – даже в мертвых.
А нынче, он – не низок, не высок,
кирпич Малевича, усеянный зрачками,
у пианино отхватил кусок
и сиганул в овраг за светлячками.
Последний, в клетке этого стиха,
все остальные – роботы, подделки,
еще хрипят от ярости меха
и спесью наливаются гляделки.
А в первый раз: потрепанная мгла
над Сеной, словно парус от фелюки…
…аккордеон напал из-за угла,
но, человек успел подставить руки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
