Идём на ближнее болотце ,
Всего-то ходу полчаса.
Тропинка прихотливо вьётся,
Уходят ели в небеса.
Вот мы прошли пустой орешник -
Орехи все уже стрясли.
А вот и пень, ну точно - леший!
И Горка Сашина вдали.
Бог весть, чьим именем назвали,
Но грУздей там косой коси,
Такое встретишь где едва ли -
Как на плантации росли.
Налево "Юркины полянки",
Уж этот баловень судьбы _
Здесь не какие-то поганки
Здесь только красные грибы.
Берёзовая роща грустно
Свои осыпала листы;
В ней так прозрачно и так пусто -
Печать осенней красоты
Листок осины над тропинкой
Танцует вальс на паутинке,
И утра мягкий свет с небес
Печальный озаряет лес.
А вот и наша цель - болото.
Чу, птичий гомон за леском -
Видать, лететь собрался кто-то
На юг, в погоню за теплом.
Болиголовом пахнет пряно,
Меж кочек булькает вода.
Остатки сизого тумана
Растают скоро без следа.
Призывно клюква заалела
В зелёном плюше моховом.
Вдруг стая шумная взлетела,
Ровняясь в небе косяком.
Им - добрый путь, нам - Бог в подмогу.
Набрали ягод, и домой
Мы отправляемся в дорогу
Своей привычною тропой.
Теперь и отдохнуть не худо,
Раздуем в печке огонёк,
Чайку попьём - какое чудо!
Мы славно провели денёк.
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
