«В шлейфе гула городского…» (Королеве Хе на турнир)
Увези меня с собою…
В шлейфе гула городского,
в шепотках песчаной пыли
на дорожках в старом парке
сквозь шумы листвы осенней
я подслушала случайно
эту песенку простую
о любви и злой разлуке.
Голос тонкий и высокий
монотонно и печально,
под шарманку пел чуть слышно,
повторяя, повторяя
всё одну и ту же ноту,
всё одну и ту же фразу
бесконечного припева.
Увези меня далёко,
увези меня, мой милый,
в край счастливый, где с тобою
нас никто уже не сможет,
разлучить до самой смерти….
Там по склонам, склонным к солнцу,
на проталинах весенних,
окаймлённых снегом льдистым,
остролисты первоцветы,
будто звёзды, что упали
поздней осенью на землю,
в почве тёплой затаились,
а теперь взошли, сияя.
Увези меня далёко…
Там в лесу оленьи семьи
нежат губы вербным цветом,
там непуганые цапли,
в камышах свивают гнёзда,
а глазастые тритоны
в мелких, паводковых лужах,
веселятся и толстеют,
потихоньку превращаясь
в звонких, маленьких лягушек.
Увези меня с собою…
Там янтарным, жарким светом,
будто патокой сосновой,
будто патокой медовой,
залита тропинка к дому,
что над озером, на горке,
окруженный старым садом
ждёт хозяев - нас - влюблённых,
не предавших, не погибших…
Увези меня, мой милый,
в край счастливый, где с тобою,
нас никто уже не сможет
разлучить до самой смерти….
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
