На пригорке,
пронизано солнцем озябшим –
не отвести глаз –
тонконогое деревце –
ствол антрацитный, листва рыжа.
Веришь ли,
если магическим жезлом проделать пасс,
оживёт чернокожей девушкой, крашеной хной.
Дрожа,
пробежит босиком, нагая, оскальзываясь к пруду,
гуси-лебеди с шумом поднимутся на крыло,
унесут на юг,
там тепло-тепло...
Жаль, волшебной палочки не найду.
Впрочем, вот –
растопырка, три жёлудя.
А теперь…
раз, два…
видишь? Так просто.
И мне пора.
Ночью снег пойдёт, не узнаешь к утру двора.
Как заснёшь, я неслышно прикрою дверь…
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
