На остывшем пепелище в ожиданьи новой эры,
шёпот Вышнего не слыша в наступившей тишине,
шебаршатся, словно мыши, все адепты старой веры,
осуждают, рассуждая о чужой им вышине.
Всех вокруг себя пугая равнодушьем леденящим,
по земле метёт позёмка, стужей души холодя,
межу будущим и прошлым, позабыв о настоящем,
люди щурятся на счастье, ищут главного вождя.
Но никак найти не могут – нет того, кто взял бы посох
и повёл бы их пустыней, как когда-то Моисей,
сыплет манной снег сомнений и не так-то это просто
отряхнуться, улыбаясь, руку дав Вселенной всей.
Месяц маятником мерит время мыслящих материй,
волны крутит в океанах, облик мнёт материков,
жмутся в жути смерти стаи, в основном – уже не звери,
верят всем, кто воет волком: «Это ваш удел таков!»
Проживать вчера и завтра очень глупо и напрасно,
посмотрите – жизнь прекрасна, даже если без прикрас,
при желании всеобщем станет жизнь чудесной сказкой,
если всем в себя поверить, обитая здесь, сейчас!
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
