Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! (с)
Как-то раз в Вальгалле Один перебрав немного хмеля вдруг решил пойти на галлов, мол, они совсем зарвались, маленькое вроде племя, только борзые немного, пользуясь чуднЫм отваром в страхе держат всю округу.
Локи подозвав и Тора воевода наш отважный стал стратегию кумекать, строить доблестные планы, провозившись две недели с подготовкою похода, в день решающий вдруг понял - в общей сумме все идеи тянут лишь на «кот наплакал».
Чтобы избежать позора на страницах младшей Эдды наш герой решил проблемы порешить единым разом, для престижа ведь не жалко повисеть на Игдрасиле, даже если вдруг придётся навсегда расстаться с глазом.
И достигнув просветленья, не дойдя ещё до Дао, наш герой внезапно понял — гиблое, однако, дело - перебить свирепых галлов, потому что разбираться с представителями Рима будет же конечно Один, на фига ему проблемы?
Культурологи завидев наше славное сказанье нервно дёргали ногами и орали благим матом, стилизация отныне стоит дорого поэтам, если ты ещё при этом стал участвовать в турнире без коня и без забрала.
Один сдох, убитый волком,как и все, кто возродился в длинно-рунных свитках мира-культуртрегеровский хлеб. Про него не вспоминаю, потому что Скидбладнира нашей рыцарской тусовки без него – едва успеть понаплаваться , в улыбке растянув под шапкой уши, понарадоваться быстрым волнам мысли и острот. Я уже решила было, что поэзии отведав, (или браги- стол оплачен!) напоемся в переводах до суровых финских слез. След от Вашего Слейпнира ,что по водам бодро скачет, никакой тоской не смоешь, потому что восьминог. На ристалищном турнире Ваши кудри очень кстати, очень к знати и читати, даже если без носок. Благодарствую и чаю, что еще сразимся в поле, когда слезу с трона- чаю выпьем, копья побросав.
Спасибо, Сатори, чудесно!))
Я очень люблю чай). Это Вам спасибо и за турнир, и за отзыв.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
И человек пустился в тишину.
Однажды днем стол и кровать отчалили.
Он ухватился взглядом за жену,
Но вся жена разбрызгалась. В отчаяньи
Он выбросил последние слова,
Сухой балласт – «картофель…книги… летом…»
Они всплеснули, тонкий день сломав.
И человек кончается на этом.
Остались окна (женщина не в счет);
Остались двери; на Кавказе камни;
В России воздух; в Африке еще
Трава; в России веет лозняками.
Осталась четверть августа: она,
Как четверть месяца, - почти луна
По форме воздуха, по звуку ласки,
По контурам сиянья, по-кавказски.
И человек шутя переносил
Посмертные болезни кожи, имени
Жены. В земле, веселый, полный сил,
Залег и мяк – хоть на суглинок выменяй!
Однажды имя вышло по делам
Из уст жены; сад был разбавлен светом
И небом; веял; выли пуделя –
И все. И смерть кончается на этом.
Остались флейты (женщина не в счет);
Остались дудки, опусы Корана,
И ветер пел, что ночи подождет,
Что только ночь тяжелая желанна!
Осталась четверть августа: она,
Как четверть тона, - данная струна
По мягкости дыханья, поневоле,
По запаху прохладной канифоли.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.