Очи меняют каштановый цвет абсолютно внезапно,
Станут прямыми и глаже шелков мои локоны.
Сможешь меня ты узнать под причудливой шляпою?
Вылетит бабочка. Из абсолютно ненужного кокона.
Если пройдёт любовь.
Станут капризно кривиться губы вишнёвые,пухлые.
Гордо пружунит походка чёрной пантеры.И от бедра.
Все переходы к тебе и мосты закачались и рухнули.
Так и стоишь.Как облитый водой из ведра.
Если иссохла любовь.
Много других. Убедишься ты в том с облегчением.
Ветви царапнут И онемеет до серого камня душа.
Сердце на нитке..И чёрствое словно печение.
Так и пройдут твои годы.Гуськом,не спеша.
Если умрёт любовь
К_________________________________________К
Что такого?
-2-
Что такого?Возьмём и однажды встретимся.
Не бывает?Обычное это дело же.
Не пугайся моей всколыхнувшейся ереси.
Что такого?Возьмём и однажды встретимся.
Не шепчи-ты совсем обалдела уже.
Скрипнет дверца забавно,дразня откровением.
Перепутаем темы и придумаем россказни.
Мы поделимся чаем ,цветами и временем.
Скрипнет дверца забавно,дразня откровением.
И горячими станут вдруг простыни.
Окунёмся в обычный стриптиз одиночества.
Докопаемся прямо до честного мнения.
Заболтаемся.Скроемся в стихотворении.
Окунёмся в обычный стриптиз одиночества
Не пугаясь различий,сменив поколения.
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
Нет на Москву и ночью угомону,
Когда покой бежит из-под копыт...
Ты скажешь - где-то там на полигоне
Два клоуна засели - Бим и Бом,
И в ход пошли гребенки, молоточки,
То слышится гармоника губная,
То детское молочное пьянино:
- До-ре-ми-фа
И соль-фа-ми-ре-до.
Бывало, я, как помоложе, выйду
В проклеенном резиновом пальто
В широкую разлапицу бульваров,
Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
Где арестованный медведь гуляет -
Самой природы вечный меньшевик.
И пахло до отказу лавровишней...
Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
Я подтяну бутылочную гирьку
Кухонных крупно скачущих часов.
Уж до чего шероховато время,
А все-таки люблю за хвост его ловить,
Ведь в беге собственном оно не виновато
Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
Не хныкать -
Для того ли разночинцы
Рассохлые топтали сапоги,
Чтоб я теперь их предал?
Мы умрем как пехотинцы,
Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
Выпьем до дна...
Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы - до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород...
Пора вам знать, я тоже современник,
Я человек эпохи Москвошвея, -
Смотрите, как на мне топорщится пиджак,
Как я ступать и говорить умею!
Попробуйте меня от века оторвать, -
Ручаюсь вам - себе свернете шею!
Я говорю с эпохою, но разве
Душа у ней пеньковая и разве
Она у нас постыдно прижилась,
Как сморщенный зверек в тибетском храме:
Почешется и в цинковую ванну.
- Изобрази еще нам, Марь Иванна.
Пусть это оскорбительно - поймите:
Есть блуд труда и он у нас в крови.
Уже светает. Шумят сады зеленым телеграфом,
К Рембрандту входит в гости Рафаэль.
Он с Моцартом в Москве души не чает -
За карий глаз, за воробьиный хмель.
И словно пневматическую почту
Иль студенец медузы черноморской
Передают с квартиры на квартиру
Конвейером воздушным сквозняки,
Как майские студенты-шелапуты.
Май - 4 июня 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
