"Хорошо быть кисою, хорошо собакою,
где хочу, пописаю, где хочу, покакаю"
(Илья Резник)
Хорошо поэтом быть, хорошо писателем,
В гении кто метили, зря силёнки тратили.
Если темой конкурса – братья наши меньшие,
Не опростоволоситься б, подражая внешне им.
Почему так сложно-то? Чтоб мозги не пудрили –
Стать как звери можем мы, подражая внутренне.
Ощущенью первому веря понемножечку,
Расскажу, наверное, про козла и козочку.
В модной шляпе, бородат, при очках, животике,
Осуждая всех подряд, жил себе, как в тропиках,
Сложность отыскав в простом, был ревнив до ужаса,
Звали все меня козлом – блеял и не тужился.
Ведь коза – вся из себя, ходит-бродит стёжками,
Знать бы с кем, кого любя, наставляет рожки мне?
Вертит бёдрами пока, словно та красавица,
Шерсти нет, ни молока – только лишь бодается.
Нет, сегодня жизнь легка, стала вдруг чудесною –
Ты мне дала… молока, отозвался песнею.
Я запел – и горя нет, пальцы бьют по клавишам,
Подмигнула мне в ответ, тоже улыбаешься.
Ты не зла, и я не злой, сразу сердцем ожили –
стали мы, козёл с козой, на людей похожие.
Муж – хозяин творческий, и жена – красавица.
Если очень хочется, то мечта сбывается…
А мечта-то та ещё, всё лелею оную –
Победить в Ристалище, завладеть короною!
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
