Я щенка подобрал во дворе вечерком
(кто-то бросил его под забором тайком),
просушил, накормил, на ночь спать уложил,
(выбрав старенький коврик ему на подстил).
Он прижился легко, стала кошка ему
словно мама – любя, обучала всему:
как проситься во двор, как питаться вкусней,
как гонять голубей, как рычать на гусей.
Помогала ему, если что-то не мог –
очищать свою шерсть и выкусывать блох,
спать, свернувшись клубком на подворье простом,
любопытный свой нос прикрывая хвостом.
День за днём, год за годом промчались мельком,
беззащитный щенок стал большим кобельком,
и состарилась кошка, примерная мать,
чтоб не знали, из дома ушла умирать…
Долго пёсик о няньке своей тосковал,
залезал на чердак, нюхал тёмный подвал.
Я его утешал, гладил шерсть не спеша,
говорил: «Все мы смертны, бессмертна душа!»
Он всё слушал, как будто понять меня мог,
но… однажды котёнка в зубах приволок,
положил на свой коврик, всего облизал,
к молоку подтолкнул, засверкали глаза…
Я всё понял, обоим нам стало легко –
так похож был котёнок на "мамку" его!
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
