Когда в шкафах твоих бездонных
Немало скопится скелетов,
Запри шкафы, беги из дома,
Смотри, чтоб кто-то ловкий следом
Не шмыгнул в дверь, сквозь щель не вылез,
Не выпрыгнул через окошко -
Перекрестись - твой сделан выбор,
И слёзы вытри - жребий брошен...
Ты с лёгкостью необычайной
Идёшь, и мой последний довод,
Возможно даже ерундовый,
Что всё закончится печально,
Тебя едва ли остановит -
Не излечить идей бредовых:
Кто ищет приключений новых,
Того ждут скопища чудовищ...
Но жизнь - борьба; финал известен:
Все переженятся в итоге -
Пристроен при тычинках пестик
Как пёсик при хозяйке строгой;
Детишки, бабушки и няни,
И тяжкий труд, и хлеб насущный -
О жизнь, что делаешь ты с нами!
Не жизнь, но ад какой-то сущий...
Где ты теперь, былой романтик,
Сметённый залетевшим ветром?
А ты, подруга - где твой манкий
Весёлый взгляд под чёлкой светлой?
И хоть и неисповедимы
Пути Господни, преуспели
Мы, без сомнений - победили
И обрели то, что хотели:
Вот парус, вот вдали лагуна,
Вот даль туманная, вот крупно
На ближнем плане на латуни
Воды - причал и мыс округлый,
И дом в глициниях, и яхта -
По яндекс-картам - это Ялта,
А может, Яффа, только вряд ли,
Но как-то всё-таки приятно;
Чудовищ скопища - на фото
В фейсбуке, инстаграмме, в блоге -
Но грустно что-то отчего-то -
Читаешь Белого и Блока,
И что-то вдруг с воображеньем
Внезапно странно происходит -
Победа мнится пораженьем,
Итог на удивленье сходен
С разбитым пушкинским корытом,
И звуки музыки умолкли...
А в чьём-нибудь шкафу закрытом
И твой скелет потрачен молью,
А ты, увы, не в курсе дела,
А ты об этом и не думал -
Среди других скелетов белых
Стоит как манекен из ГУМа -
А рядом, в новом гардеробе,
В просторной девственной утробе,
Висят хозяйские рубашки,
Костюмы, брюки и подтяжки...
Не проклинай судьбу в азарте:
Представь, висели б там уныло
Твои бриони и труссарди -
И ничего б не изменилось -
И ты на берегу лазурном
Вот в этих трениках и майке
Пил - может, из других мензурок,
Не кальвадос, а ром ямайский -
Какая разница? Де факто
Различий ноль. Но грустно как-то,
Что так однообразны судьбы,
Банальны так и так абсурдны;
Хоть мы герои по сюжету,
Но в том-то наш печальный фатум,
Что мы по сути те же жертвы -
О жизнь! Нет, ты не мастер фабул -
И только мрачный Уроборос
В неброских бронзовых узорах,
Свернувшись в круг ли, в лемнискату,
Всё ест свой хвост в лучах заката -
О Боже мой, какая скука! -
Воскликну я, ломая руки -
Какой унылый театр кукол!
А ты, судьба, так просто сука...
Говори. Что ты хочешь сказать? Не о том ли, как шла
Городскою рекою баржа по закатному следу,
Как две трети июня, до двадцать второго числа,
Встав на цыпочки, лето старательно тянется к свету,
Как дыхание липы сквозит в духоте площадей,
Как со всех четырех сторон света гремело в июле?
А что речи нужна позарез подоплека идей
И нешуточный повод - так это тебя обманули.
II
Слышишь: гнилью арбузной пахнул овощной магазин,
За углом в подворотне грохочет порожняя тара,
Ветерок из предместий донес перекличку дрезин,
И архивной листвою покрылся асфальт тротуара.
Урони кубик Рубика наземь, не стоит труда,
Все расчеты насмарку, поешь на дожде винограда,
Сидя в тихом дворе, и воочью увидишь тогда,
Что приходит на память в горах и расщелинах ада.
III
И иди, куда шел. Но, как в бытность твою по ночам,
И особенно в дождь, будет голою веткой упрямо,
Осязая оконные стекла, программный анчар
Трогать раму, что мыла в согласии с азбукой мама.
И хоть уровень школьных познаний моих невысок,
Вижу как наяву: сверху вниз сквозь отверстие в колбе
С приснопамятным шелестом сыпался мелкий песок.
Немудрящий прибор, но какое раздолье для скорби!
IV
Об пол злостью, как тростью, ударь, шельмовства не тая,
Испитой шарлатан с неизменною шаткой треногой,
Чтоб прозрачная призрачная распустилась струя
И озоном запахло под жэковской кровлей убогой.
Локтевым электричеством мебель ужалит - и вновь
Говори, как под пыткой, вне школы и без манифеста,
Раз тебе, недобитку, внушают такую любовь
Это гиблое время и Богом забытое место.
V
В это время вдовец Айзенштадт, сорока семи лет,
Колобродит по кухне и негде достать пипольфена.
Есть ли смысл веселиться, приятель, я думаю, нет,
Даже если он в траурных черных трусах до колена.
В этом месте, веселье которого есть питие,
За порожнею тарой видавшие виды ребята
За Серегу Есенина или Андрюху Шенье
По традиции пропили очередную зарплату.
VI
После смерти я выйду за город, который люблю,
И, подняв к небу морду, рога запрокинув на плечи,
Одержимый печалью, в осенний простор протрублю
То, на что не хватило мне слов человеческой речи.
Как баржа уплывала за поздним закатным лучом,
Как скворчало железное время на левом запястье,
Как заветную дверь отпирали английским ключом...
Говори. Ничего не поделаешь с этой напастью.
1987
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
