Это лето ушло, не согрев, не порадовав толком –
Ни жары, ни купаний, ни счастья – дожди и дожди;
Убираю ненужные летние вещи на полки,
Закрываю шкафы – вот и всё, и закончена жизнь…
В неприветливых сумрачных северных наших широтах
В сентябре в полседьмого уже за окном темнота,
И стучит день и ночь по стеклу мелкий дождик сиротский,
Нет от скуки осенней спасенья, всё как-то не так –
Потому и хандра, а иначе, наверное, я бы
Не ругала короткое лето, и осень, и год,
А варила варенье из красной рябины и яблок,
Ожидая смиренно любви от людей и богов…
Если б что-то ждала я – любви или милости Божьей,
Не казалась бы жизнь, вероятно, иллюзией мне;
Не владел бы душой беспросветный покой безнадёжный,
Оттого, что вокруг ничего настоящего нет;
Оттого, что и дом, и летящие листья сирени,
И небесная твердь, и темнеющих елей объём,
И рябина, и банки блестящие, даже варенье –
Всё придумано мной и живёт лишь в сознанье моём;
Ни морей нет, ни гор, нет Нью-Йорка, Венеции, Рима;
Ноут мой – это глюк; самолёт в голубой вышине,
Телефонный звонок, чей-то голос знакомый незримый –
Только призраки, галлюцинации, грёзы во сне...
Одинокого разума сон в бесконечной вселенной:
Одинокая жизнь человека, как есть, день за днём,
Всё плывёт и плывёт монотонно цветной кинолентой,
Бессюжетным абсурдом – ни смысла, ни логики в нём;
Всё, что видят глаза – аберрация, фата-моргана,
Персонажи – фантомы, виденья, миражная плоть;
Лунный лик оловянный и сад мой, заросший бурьяном –
Эфемерны, и я на ступеньках – фантазии плод;
Эпизоды плывут чередой как бессвязный делирий –
Так плывут облака, отражённые в тёмной реке –
Но бывает волшебно красивым трагический триллер,
И становится грустно мне в замкнутом тесном мирке –
И тогда я смотрю вечерами в глубь сферы небесной
На свеченье луны, на закат в золотистых огнях –
И глаза не могу отвести от мерцающей бездны –
И она тоже смотрит, возможно, из тьмы на меня…
Наверно, я погиб: глаза закрою — вижу.
Наверно, я погиб: робею, а потом —
Куда мне до нее — она была в Париже,
И я вчера узнал — не только в нем одном!
Какие песни пел я ей про Север дальний! —
Я думал: вот чуть-чуть — и будем мы на ты, —
Но я напрасно пел о полосе нейтральной —
Ей глубоко плевать, какие там цветы.
Я спел тогда еще — я думал, это ближе —
«Про счетчик», «Про того, кто раньше с нею был»...
Но что ей до меня — она была в Париже, —
Ей сам Марсель Марсо чевой-то говорил!
Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе, —
Засел за словари на совесть и на страх...
Но что ей от того — она уже в Варшаве, —
Мы снова говорим на разных языках...
Приедет — я скажу по-польски: «Прошу пани,
Прими таким, как есть, не буду больше петь...»
Но что ей до меня — она уже в Иране, —
Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!
Она сегодня здесь, а завтра будет в Осле, —
Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..
Кто раньше с нею был, и тот, кто будет после, —
Пусть пробуют они — я лучше пережду!
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
