Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на
том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все
политики, взятые вместе
Когда-нибудь (у смерти – свой черёд)
взлечу, вздохнув наверно облегчённо,
туда, где кто-то ждёт меня упорно,
а, может быть, уже никто не ждёт,
забыв про надоевший серый фон
обычных ежедневных неурядиц,
которые вредить мне умудрялись
моей любви и нелюбви вдогон.
Взлетая, брошу свой прощальный взгляд
на всех друзей (себе отметив – бывших),
узнав в полёте улицы и крыши
в том городе, который был мне рад
и каждый раз подбадривал: "Держись!",
где я, любовь встречая с нелюбовью,
нередко недоволен был собою,
зачем-то осуждая эту жизнь.
Когда-нибудь… Знать не хочу – когда...
У жизни – свой черёд, и было б странным,
быть посланным сюда, остаться крайним…
Она мне подсказала: не беда –
пока над головою облака,
о том, что всё не так, скулить не вправе,
старайся, по возможности, исправить
всё то, что вкривь и вкось, живёшь пока…
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
