Ты мне свет и божья кара — так близка, что сердцу больно.
На постах Шаданакара все спокойно... все спокойно.
Мы растаяли до срока, но запомнил нас с тобою
ветхий шпиль Ильи Пророка за Улановой горою.
Нас запомнил тихий шорох ивняка, и дождь, и чайки,
нас запомнил этот город, постаревший и печальный.
Как на пленку наши тени улеглись на стены храмов,
стали запахом сирени, плеском вод, базарным гамом.
По тропинке вдоль теченья нам бродить и дни и годы —
до последнего прощенья, до последнего исхода.
И шагам часов удары будут вторить хором стройным:
на постах Шаданакара все спокойно. Все спокойно.
Боясь расплескать, проношу головную боль
в сером свете зимнего полдня вдоль
оловянной реки, уносящей грязь к океану,
разделившему нас с тем размахом, который глаз
убеждает в мелочных свойствах масс.
Как заметил гном великану.
В на попа поставленном царстве, где мощь крупиц
выражается дробью подметок и взглядом ниц,
испытующим прочность гравия в Новом Свете,
все, что помнит твердое тело pro
vita sua - чужого бедра тепло
да сухой букет на буфете.
Автостадо гремит; и глотает свой кислород,
схожий с локтем на вкус, углекислый рот;
свет лежит на зрачке, точно пыль на свечном огарке.
Голова болит, голова болит.
Ветер волосы шевелит
на больной голове моей в буром парке.
1974
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
