.
Я наверно умру, на мягкой подушке,
И никто не заметит, мой тихий уход,
Может где-то в Москве, вдруг проснётся подружка,
И в тревоге уставится в злой потолок.
В ад меня не направят, не та мол фигура,
Но на рай очень мало надежд,
Там у входа блатная комендатура,
Очень много берут " за торжественный въезд".
Так что я не умру, этой ночью бесславно,
На пуховой подушке, под стоны дождя,
Подожду перемен, когда в рай всех на равных,
Святой Пётр по записке пропустит меня.
Нра
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
