Дрогнуло что-то — и вновь заскрипело печально
то колесо, что пожизненно призван вращать я.
Маятник стонет и стонет набатом прощальным.
Стрелки часов все теснее сжимают объятья.
Мир, в беспокойных глазах отражаемый смутно,
новую связку сюрпризов готовит на завтра.
Самые страшные глюки приходят под утро.
Самые близкие люди уходят внезапно.
Помнят лишь ветер речной да закатное солнце,
как мы друг к другу рвались в тупиках инкарнаций.
В тысячный раз на распутье глухом мы сойдемся,
чтоб через миг по пространствам опять разбежаться.
И, обнаружив отсутствие сорванной крыши,
в тысячный раз окажусь перед запертой дверью.
Может, и выйдет мне соизволение свыше,
но дожидаться его я пока не намерен.
Я прорастаю травой на морщинистой тверди,
иглами света в продрогшую землю вонзаюсь...
В искорке жизни таится пожарище смерти.
Всё изменяется — значит, и я изменяюсь!
Больше не стану тебе толковать о свободе:
здесь и сейчас я соткался постольку, поскольку,
как ни верти, мон ами, но в итоге выходит,
каждое устье — начало дороги к истоку.
Есть в растительной жизни поэта
Злополучный период, когда
Он дичится небесного света
И боится людского суда.
И со дна городского колодца,
Сизарям рассыпая пшено,
Он ужасною клятвой клянется
Расквитаться при случае, но,
Слава Богу, на дачной веранде,
Где жасмин до руки достает,
У припадочной скрипки Вивальди
Мы учились полету - и вот
Пустота высоту набирает,
И душа с высоты пустоты
Наземь падает и обмирает,
Но касаются локтя цветы...
Ничего-то мы толком не знаем,
Труса празднуем, горькую пьем,
От волнения спички ломаем
И посуду по слабости бьем,
Обязуемся резать без лести
Правду-матку как есть напрямик.
Но стихи не орудие мести,
А серебряной чести родник.
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
