Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
- Оглянись, мы хотим посмотреть на тебя, Суламит!
- Что смотреть на меня, как на тот хоровод Манаимский?
- Госпожа, как прекрасны в сандалиях ноги твои!
Плавность бёдер подобна колье – ювелира изыски;
Твой округлый живот, словно чаша с душистым вином,
Словно ворох пшеницы, усыпанный листьями лилий;
А сосцы – как у серны козлята, резвятся вдвоём;
Шея стройная – словно из кости слоновой творили;
Нос твой – башня Ливанская, что созерцает Дамаск;
Очи – два озерка Есевонских у врат Батраббима;
Голова на тебе – словно кряж Джебель-Map-Элиас,
Кудри – словно пурпур, и царём Соломоном любимы.
Ты прекрасна, к себе привлекаешь, собою мила!
Этот стан твой, как пальма, а грудь – виноградные кисти.
Ухватиться б за ветви на пальме такой! – возжелал,
И грудей виноград захотелось в томлении стиснуть.
Аромат от ноздрей, как от яблок; уста – как вино,
Что к другому течёт, услаждает уста истомлённых…
- Я доверилась другу, ко мне льнёт желанье его.
Мой любимый, приди, выйдем в поле, побудем и в сёлах;
Поутру в сад пойдём, глянем – как распустилась лоза,
Не раскрылись ли почки, цветут ли нарядно гранаты?
Там, под дух Мандрагоры всю нежность свои показав,
Дам прекрасных плодов, что тебе берегла, ненаглядный!
*В дословном переводе с иврита из канонического
(масоретского) текста: „хаш-шуламмит“-
жительница селения Шулем. В русскоязычных
источниках имя героини встречается также в
форме Суламифь.
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо Свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.
А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому, что все оттенки смысла
Умное число передает.
Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.
Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангельи от Иоанна
Сказано, что слово это Бог.
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества,
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
