люди, которые знают, меня в лицо,
дарят друг другу подарки и ждут тепла.
нелюди тоже знают, с каких высот
падать пришлось (помогай мне во всём Аллах:))
buhta
люди, которые знают на ощупь меня,
часто не могут узнать почему-то в лицо,
вроде не падшая (тень это, а не синяк!),
слава Аллаху, от них убегаю рысцой…
кто бы подал мне, ведь я по дороге в Багдад
«энную» сотню зелёных смогла промотать.
в первом рожденье меня пожурил старший брат:
"девочка, ты не эстетка – последняя блядь!"…
я во второй инкарнации был пацаном,
тоже в Багдад шёл с девчонкой и, млея внутри,
клеился молча к ней, думал, дурак, обо дном -
снять бы с неё это платьице цвета зари…
в третьем рожденье в Багдад шёл уже стариком,
спряталось солнце, и снова коварный подвох –
двери мечетей закрылись на сотню замков,
так я ни с чем в ожидании чуда и сдох…
только в четвёртом рождении всё наверстал -
с девочкой той переспав, стать мужчиной был рад…
утром, когда после ночи восток запылал,
женщина ткнула мне в бок: "просыпайся – Багдад!"
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
