Перед прошлым не виноватая,
Память режет мои глаза,
Им сияет Ясиноватая
Сорок вёсен тому назад.
На железнодорожной станции,
Где стоянка из двух минут,
Ослепительные акации,
Одурманивая цветут!
Там теплынь звенит – невозможная!
И удушлив плацкартный мир,
Но торгует киоск мороженым,
А мороженое – пломбир!
И под речь проводницы бранную -
Мне ли удаль не по плечу! -
Десантированный из тамбура,
За мороженым я лечу...
______________________________
…Были дерзкими, были смелыми,
Юных вёсен глотали цвет -
Не под варварскими обстрелами,
Что влетят через сорок лет
В край, где быль моя бесноватая,
В явь, где белых акаций шёлк,
Где сияет Ясиноватая
Неразрушенная ещё…
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.