Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Грустные пальцы
с редеющей кроны
желтый инжир
на дорожку уронит.
И станут лежать,
словно рук отпечатки,
Инжира-Пьеро
в желтой краске
перчатки.
Синие ветры
летящие мимо
эту потерю
найдут и поднимут.
Вольные ветры,
какой на них суд,
всё, что нашли -
всё с собой унесут.
Дерево спит,
сны древесные сладки.
Но кто ж его желтые
носит перчатки?
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
