Так странно, что не хочется ни петь, ни дышать…
Завернуться в твои глаза и медленно сползти на пол.
КонстАнт – а ты знаешь, я разучилась плакать,
Это соль и вода, их не стоит, не стоит мешать.
Зеркальная я тебе не к лицу, ни к венцу, так что баста!
Все слова, жесты, мысли – по истории мании, чётко.
Себе сама утром выведу красным в зачётке
«Неуд»…
- Когда пересдача, профессор?
- Милочка, завтра!
Но на завтра я просыпаюсь (как ни странно) дома в постели
С разодранным горлом, пустым телефоном и сердцем,
В голове крутанётся то ли фильмом, то ли мартовским ветром
Наши чужие, смешные, с водочным вкусом, пастели.
Наши бои под одеялом, под солнцем и конечно под музыку,
И сладко-банальные реплики про мои ягодицы и губы,
А утром я покажусь сумасшедшей, взрослой и грубой,
Убрав полквартиры и сбежав (без «пока») на снег и на улицу.
И ещё пару дней ты будешь метаться, как солнце на блюде,
Искать меня (или нет?), вспоминать и пить кофе, как виски…
Знаешь, родной, так внезапно и резко стать близким
Могут лишь абсолютно чужие друг другу люди…
Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
затем, что у всех на уме - у них на языке.
Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - все по устам.
Поэт умывает слова, возводя их в приметы
подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!
Как вольно им петь.И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.
Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
Поэты идут до конца. И не смейте кричать им
- Не надо!
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.
Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
Не верте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
позволят идти, наконец, не касаясь земли.
Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Семь кругов беспокойного лада
Поэты идут.
И уходят от нас на восьмой.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
