Перевернуть страницу, буквы пересчитать,
неторопливо вспомнить, как наполнялась мать
медленным молоком.
Чуть сладковатый привкус кожи, напор соска,
жадный дрожащий прикус, радужный взрыв в висках —
это уже потом.
Прежде, твои ладони — выстиранный атлас,
единорогий пони ждет у калитки нас:
скачем за семь морей;
желтый пахучий донник, трещинки, бугорки
и на шестом перроне вялый зигзаг руки:
не приезжай скорей.
Это такая пьеса: Шоу, Шекспир, Расин,
бабушка ждет за лесом, занавес, нафталин —
будет грустить о ком.
Без приглашения гости, творог, блины, компот;
небо, как цифра восемь, время наоборот,
карточка с уголком...
В сырой наркологической тюрьме, куда меня за глюки упекли, мимо ребят, столпившихся во тьме, дерюгу на каталке провезли два ангела — Серега и Андрей, — не оглянувшись, типа все в делах, в задроченных, но белых оперениях со штемпелями на крылах.
Из-под дерюги — пара белых ног, и синим-синим надпись на одной была: как мало пройдено дорог... И только шрам кислотный на другой ноге — все в непонятках, как всегда: что на второй написано ноге? В окне горела синяя звезда, в печальном зарешеченном окне.
Стоял вопрос, как говорят, ребром и заострялся пару-тройку раз. Единственный-один на весь дурдом я знал на память продолженья фраз, но я молчал, скрывался и таил, и осторожно на сердце берег — что человек на небо уносил и вообще — что значит человек.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
