утром
перебирала сухие травы в родительской аптечке
ромашковые гадания – налево
валерьяновые весны – направо
звериные бои – в центре
бережно прикрытые мятой словно жмаканной туалетной бумагой
днём
складывала паззл из обуви
левые длинноносые туфли с хищными улыбками
левые курносые валенки с апатией ухти-ухти
левые спортивные кеды поставленные
на нелепую аспортивную платформу
и ни одного правого
кроме
крошечного сапожка произведённого
неизвестной испанской фирмой
вечером
ходила затариться в сэконд
пыталась обнаружить
ношенную судьбу
в приличном виде
была согласна ограничиться даже
платьицем какой-то цветаевой
мундштуком белым ахмадулиной
брючками припудренными пятнышками
размолотого пастернака
но всё время
почему-то
попадалась детская куртка
моя собственная
занесённая сюда с мусорки
наверное каким-то хромым одноглазым псом
мстящим за отсутствие мяса или мозгов
растекающихся по асфальту
маленьким серым морем
треснувшие швы
отпечатки мужских бомжинок
фантик в кармане
шелестящий соком и творожной кашкой
словом
не мой размерчик
что с ней делать?
топила
рвала
жгла
не помогало
скомкала в земной шар
вложила в лифчик
пусть думают что у меня
большая грудь и телячье сердце
которое в неё не помещается
пусть трогают
когда я выхожу из дому
в испанском сапожке и перстне из вялых ромашек
и направляюсь к забытым качелям
наверняка тоже из сэконда
может
это единственный шанс
быть тронутой временем
пока оно не опустилось до б/у
может
это единственный шанс
быть просто тронутой
тёплой ночью или качельными полётами
собачьим воем или маминым голосом
как тогда
в детстве
одетом в комки творожной кашки
и откладывающем судьбу на вырост
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
По длинному фронту
купе
и кают
чиновник
учтивый
движется.
Сдают паспорта,
и я
сдаю
мою
пурпурную книжицу.
К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение плевое.
С почтеньем
берут, например,
паспорта
с двухспальным
английским левою.
Глазами
доброго дядю выев,
не переставая
кланяться,
берут,
как будто берут чаевые,
паспорт
американца.
На польский —
глядят,
как в афишу коза.
На польский —
выпяливают глаза
в тугой
полицейской слоновости —
откуда, мол,
и что это за
географические новости?
И не повернув
головы кочан
и чувств
никаких
не изведав,
берут,
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов.
И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берет
мою
краснокожую паспортину.
Берет -
как бомбу,
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую.
Моргнул
многозначаще
глаз носильщика,
хоть вещи
снесет задаром вам.
Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика,
сыщик
на жандарма.
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я -
гражданин
Советского Союза.
1929
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
