Изгиб гитары желтой
я обнимаю нежно.
При этом вспоминаю.
Как я давным-давно.
Смотрел вместе с друзьями,
на чёрной, на кассете.
Запретное, в то время
немецкое кино.
Ассоциаций много
бывает в нашей жизни.
Но краше и наглядней
гитарной формы нет.
Изгиб гитары желтой
я обнимаю нежно.
Забытое напомнил
мой струнный инструмент.
Не скрипка и не домра
и уж не балалайка
не могут свои формы
так выгодно подать.
И думаю, что мастер
придумавший гитару.
Легко бы смог бестселлеры
эротики писать.
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
