Память послушно уносит распятое сердце
В тесную прелесть фруктового пылкого сада -
Там мы бродили безветренными вечерами;
Гравий царапал ручей и туманился глетчер.
Ныне заснежены ночи и тонет смятенный
Стон мертвеца в церемонной обители ветра,
Льдистом ущелье. И, право, при чем тут Соперник,
Коль одиночество — это и бремя, и жребий.
Близость истрачена; мы же, почти безмятежны,
Смотрим, как фермы спешат вдоль долины, и слышим,
Как затихает вдали стрекотание мельниц,
Как возвращаются, кончив работу, мужчины.
Новый рассвет возвестит чье-то новое право.
Но и ему опровергнуть удастся едва ли
То, что давно навсегда предначертано свыше:
Время — любить или время — смириться с утратой.
Отчего душа так певуча
И так мало милых имен,
И мгновенный ритм — только случай,
Неожиданный Аквилон?
Он подымет облако пыли,
Зашумит бумажной листвой
И совсем не вернется — или
Он вернется совсем другой.
О, широкий ветер Орфея,
Ты уйдешь в морские края, —
И, несозданный мир лелея,
Я забыл ненужное «я».
Я блуждал в игрушечной чаще
И открыл лазоревый грот...
Неужели я настоящий
И действительно смерть придет?
1911
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
